Еще недавно за уничтожение хищных птиц выплачивали премии. В доказательство охотники предоставляли птичьи лапы.

Уничтожение хищных птиц

Когда же, наконец, орнитологам пришло в голову проверить работу охотников, то вышло, что в груде просмотренных лап большую часть составляли лапы полевых луней, сов и кобчиков. Оказалось, что уничтожали-то самых ярых врагов всех мышевидных грызунов и насекомых. Премии выплачивались за борьбу с самыми что ни на есть полезными птицами…

Впрочем, полезна или вредна та или иная птица,- вопрос многосложный, спорный. Несомненно, же одно: всем птицам с каждым годом все труднее и труднее жить. Им, живущим своей извечной жизнью, не знающим границ между странами и новейших достижений химии, все труднее приспосабливаться к быстрым переменам на земле, которые для них всегда неожиданны и о которых их невозможно предупредить.

В начале века охотник Яблонский был поражен «страшными массами уток» на реке Тихушке, впадающей в Маркаколь. Он был приятно удивлен на берегах реки Жиреньки, набредя на огромную высыпку вальдшнепов. Однажды он увидел над озером громадный, «штук в двести», табун лебедей.

Теперь этого всего не увидишь. А ведь Маркаколь до сих пор очень малолюдное место, где, казалось бы, птице рай…

– До открытия заповедника, помню, поехали мы как-то на Тихушку,- рассказывал П. И. Тумашев.- Подъезжаем, что такое?- мертвая тишина! Жутко мне стало от этой тишины. Ведь раньше на этой речке целые колонии полярной чернети селились. Тысячные стаи! Крику всегда, гаму!.. А теперь одна-единственная, должно быть, старая-престарая поганка крякнула.

Все перестреляли – вот до чего дошло!.. Когда моторки появились, легко стало уток догонять. Они-то, утки, стараются прежде всего отманить от кладки и потому далеко от гнезда не отплывают. Самок чернети прямо вилами кололи на воде с моторок. Утиные яйца сотнями собирали. Да еще после ходили по деревне эти мужики и подваливались, сколько они уток вилами покололи да веслами нобили и сколько яиц собрали.
Или другой случай все время вспоминаю. Плыли мы как-то с Борисом Васильевичем Жуковым, первым учителем в Урунхайке, директором средней школы, на пасеку. Смотрим: гоголюха. Они по берегу в дуплах кладутся, а после уж с птенцами на воду. Хлоп, хлоп крыльями – нас отманивает. Оказывается, птенец на воде! Потом улетела, вскоре вернулась: шлеп комочек, шлеп другой – всех птенцов на воду перенесла. Долго мы любовались, как она их плавать учила…

А назавтра, когда возвращались в село, одних только утят на этом месте увидели. Утку-гоголюху один местный из ружья убил. Ехал с сенокоса и хлопнул! Видел же – с утятами! Нет, не пощадил, даже, наверное, и не подумал, что будет после с сиротками, где им от холода укрыться . На погибель же оставил утят – и знал об этом…

Сейчас, с открытием заповедника, птиц заметно прибавилось. Сотни в полторы уток табуны летают. Около самой Урунхайки появились. Как чувствует птица, где держаться,- в заповедной зоне озера ее куда больше!..

А вот лебедей теперь мало видишь. Когда-то было лебединое гнездо в Ивановой губе на Тополевке, но опустело оно. У нас поверье было: если убьешь лебедя – несчастье случится.

А журавли… раньше, помню, журавль с журавкой как заиграют весной, о-о-о!.. на зорьке… да далёко их слышно по воде: он – басовитым голосом, она – тоненьким…- так бы и слушал!..

Из-за неумеренного охотничьего промысла снизилась численность всех видов куриных и водоплавающих птиц, обитающих на Маркаколе. Совсем мало осталось токовищ глухарей и тетеревов. Вовсе перестали гнездиться птицы по берегам, где пасется скот. Нет больше на озере гнезд белых куропаток, серых гусей, гуменников. До сих пор на Маркаколе живет самая большая в Казахстане популяция черных аистов,- но ведь это то, что уцелело: раньше здесь были целые колонии аистов. А вот серых журавлей на побережье не осталось совсем, а ведь гнездились прежде…

Медленно, с большим трудом местные жители расстаются с закоренелой привычкой считать себя на озере полновластными хозяевами, а посему что хотеть, то и творить. До шестидесятых годов тут еще с мала до велика собирали по гнездам утиные яйца, ловили беспомощных линных птиц. Теперь этого нет. Конечно, и создание заповедника сыграло роль, ну а может, все проще: дичи-то совсем немного осталось. Однако и до сего времени по берегам выкашивают траву – как раз там, где гнездятся утки. В устье Кальджира пасут скот, распугивая птиц. Массу кладок и птенцов губят беспривязные собаки…

До сего времени, хоть и заповедано озеро, дикой птице здесь неспокойно.

Оставить комментарий